mzoleg11

А представляете, если Трамп — гений?..

Это же все меняет. Это объясняет все.

Днем — он простой американский президент Дональд Трамп. Пишет капслуком хуйню, за которую обычных людей лишают повышения в общепите, открыто берет взятки и разрушает старые альянсы.

Но это днем, а ночью он смывает с себя оранжевый грим, надевает костюм реалполитика и кардинальскую шапку. Это гроссмейстер пятимерных шахмат и чемпион геополитического забивания козла.

Пускай думают, что он всех кидает, всех сливает. Пускай. На деле все наоборот — ночной Трамп парит над планетой, заманивая авторитарные режимы и движения в мудрые волчьи ямы.

Кто говорил про «правый поворот»? Дневной, напускно-идиотский Трамп отобьет у избирателей всякое желание голосовать за кого-то чуть консервативнее слюнявых идиотов.

А кто опасался «гнилого мира» в Украине? Пожалуйста — пока русские ждали, когда же Трамп сдаст им Киев, у них самих начали бомбить Москву (и это уже работа ночного, настоящего Трампа).

А Иран? Гениальное решение намерено затянуть войну, как бы говоря всем диктатурам: «Видите, мы обосрались?!» И пока глупый дневной Трамп писал свои шизотексты, ночной уже планировал, как перещелкает высунувшихся врагов свободного мира.

Ту же карту гений разыгрывает сейчас и с Китаем. Вдумайтесь в его поступки, оцените филигранность каждого маневра: смена бессвязных протекционистских угроз на жалкое отступление, а потом — удар тайваньской рапирой прямо в сердце.

— Забирайте Тайвань, — кричит дневной Дональд, — государство не обеднеет!

А ночной — уже распланировал морскую баталию в Тихом океане. Плывут золотые супер-дредноуты, тонет красный флот, расправляет крылья американский лысый орел в парике.

Think about it.

В России начались проверки производителей дронов, получавших гранты. Их подозревают в хищении средств, выделенных по госзаказу, — The Insider

...

Не хочу злорадствовать… а нет, хочу. Насколько я понимаю, развитие такого рода высокотехнологических стартапов в России проходит всегда по одной и той же схеме.

На первом этапе молодые и шустрые изобретатели принимают в себя чью-то руку. Рука сводит их с Лицом, Принимающим Решения — иногда это бывает сам Владимир Владимирович, старый п[резидент].

Начинается этап показов. Если новаторы оказываются приличными людьми, то ЛПР демонстрируется условный бурбулятор. Это опытная модель для жульничества и в лучших своих образцах вполне способна имитировать полурабочее состояние.

В общем, она или жужжит, или капает, или печально хрюндает (хрюндыбачит). ЛПР с умным видом трогает аппарат, сдерживая страшный зев во время перечисления его тактико-технических характеристик.

Новаторы совсем уже наглые приходят без образца, лишь с чертежами, макетами и видеорядом. Такое, в принципе, тоже может сработать, но мультик должен быть очень красивым, а поддерживающая рука — сильной.

Итог в любом случае один: когда в работу? Верховному и его генералам как воздух нужны целые эскадрильи боевых бульбуляторов. И здесь для молодых технократов с гуманитарным образованием наступает самый щепетильный момент. Надо не ошибиться со сметой и сроками.

Аппарат можно запускать в производство хоть завтра, оптимистично обещают они (пожилые руководители очень любят оптимизм и быстрые темпы), но нужны сырье и кадры. И довести еще опытный образец бульбулятора до рабочего состояния. И развернуть производство. И чтоб субподрядчики не подвели. И…

Короче говоря, через полгода такой бурбулятор будет в каждой роте, что тот хуй из анекдота. (Попросили бы пару лет, но Владимир Владимирович очень уж пристально глядел.)

Стартует третий и самый отчаянный этап: поиск китайского производителя уникальной российской разработки. На этом этапе самые умные ученые обычно уезжают из страны, прихватив с собою средства на сырье и кадры, но после начала СВО такая лафа закончилась. Приходится платить китайцам и мучаться с перепрошивкой эмблем.

В дополнение ко всем трудностям выясняется, что китайский бульбулятор умеет только булькать, а обещано-то было перевернуть три-четыре закона физики и овладеть Малой Токмачкой. Но отступать уже некуда, позади Москва, и все полученные средства идут на улучшение материального положения руки и самих ученых.

Затем наступает четвертый этап. Если бульбулятор худо-бедно хотя бы разок поступил в войска и был там проебан, то эксперимент считается хоть и неудачным, но состоявшимся, а уже признанные ученые приступают к разработке новых идей и смет. Но если ничего этого не было, если за внедрением чудо-аппарата следил лично Верховный, то горе-изобретателей снимают с руки и показательно унасекомливают.

После этого рука находит себе других стартаперов, и все повторяется.

Константин Константинович Семенов пошел однажды в советский ресторан. Такое может случиться со всяким, кто не осторожен и молод. С собой у тридцатилетнего моряка была папочка, которую он, уходя, благополучно забыл в низовой точке советского общепита. Дело было в сороковую годовщину Великого Октября, в городе Петропавловске-Камчатском. Обнаружив папочку, работницы ресторана ознакомились с содержимым, после чего сообщили Куда Следует, и за Семеновым пришли люди с чистыми руками, холодными головами и горячими сердцами.

Оказалось, что в папке Константин хранил черновые наброски своих рассказов о тех временах, когда его осудили на десять лет. Отсидев из них три, он вышел в 1952 году благодаря пересмотру отправленного на доследование дела, в процессе чего обнаружилась его непричастность к хищениям государственного имущества. Бывает, но время, проведенное в лагерях, сказалось на характере Семенова не лучшим образом, побудив его заняться литературной деятельностью. В свободное от морских походов время морской волк писал в стол, впрочем, даже не пытаясь издаваться.

Однако рассказы все-таки нашли своих читателей, которые все поняли правильно.

Оставленный Семеновым в ресторане машинописный текст под названием «Тиски». В этом рассказе автор описывает издевательства над заключенными со стороны администрации мест лишения свободы. Все работники этих учреждений представлены как садисты, единственной целью которых является избиение, унижение, убийство заключенных. Далее он рассказывает об арестах и необоснованных осуждениях отдельных лиц по обвинениям в антисоветской деятельности. Находясь в заключении, эти лица, как в разговорах между собой, так и при беседах и столкновениях с должностными лицами, высказывают суждения, именуемые ими как честные и правдивые.

Называя на протяжении всего рассказа этих лиц честными советскими людьми, вкладывая в их уста наряду с критикой Сталина прямые клеветнические выпады в адрес Партии, Правительства, Советского строя, автор в ряде мест уже от себя лично пишет: «Страна покрылась лагерями. Колючая проволока и вышки часовых были на каждом шагу. На Украине и Урале. На Печоре и в Мордовии. В Сибири и на Колыме. На Сахалине и Камчатке. Всюду и везде стонал простой люд, загнанный за колючую проволоку».

Здесь хочется еще раз отметить бдительность работников общепита, сумевших дать правильную оценку содержимому забытой Семеновым папки. Ну куда это?

В рассказе «Комсомолка», изъятом у Семенова, автор пишет о судьбе мальчика, осужденного за кражу одной детали трактора: о том, как этот мальчик по имени Комсомолка подвергался избиениям в лагере и, решив отомстить работникам лагеря, произвел там взрыв.

Это уже прямо призыв к теракту, за такое и в нынешней демократической России дают все десять, а то и пятнадцать лет.

Касаясь общего характера рассказов Семенова, следует сказать то, что, постоянно козыряя своим знанием преступного мира, автор наряду с этим проявляет явную ненависть и злобу к сотрудникам государственных и, прежде всего, судебно-следственных органов. Если речь идет о ком-либо из таких лиц, то они обязательно наделяются отрицательными чертами не только в поведении («заорал», «зарычал», «позеленел», «посинел» и так далее), но и во внешнем облике («жирный, рыжий, веснушчатый, с тяжелым подбородком и толстыми слюнявыми губами» или «самодовольные, сытые и тупые морды»)...

Ужасно. Возможно, что в СССР такие сотрудники когда-то и встречались, но в современной России они скорее похожи на юриста и общественника Игоря Чайку. Это хорошо, плохо то, что «делая обобщения на основании единичных, искусственно преувеличенных и умышленно обостренных “фактов”, автор стремится в этих рассказах опорочить всю систему государственных органов власти в целом, клевещет на советский строй».

И что прикажете делать с таким клеветником? Правильно, впаять ему шесть лет лишения свободы согласно ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР. И на этот раз, будьте спокойны, срок он отбыл полностью, от звонка до звонка.

Если ваши игрушки не похожи на эти, то меня в детской не ищите.

…

В детстве мама рассказывала мне истории — первую я услышал где-то под Мариинском, мы шли куда-то вдоль шпал, последние прозвучали в четвертом классе. Это было что-то вроде сюжетов «Осторожно модерн - 2» с постоянными персонажами, жителями одного дома.

Моим любимым сюжетом являлся участковый в эфире городского телевидения: соль была в том, что одним из гостей студии сидел его приятель-приживалец — дедушка с характером и повадками Паниковского. Он должен был поведать историю о спасении себя участковым от бандитов, но увлекался и «расправлялся» с ними сам, отводя милиционеру довольно постыдную роль жертвы.

Рассказ его всякий раз начинался словами: «Шел я ночью домой, тащил в авоське тарань, укроп, редиску…» Потом двадцать человек вооруженных до зубов — и побоище. В самый напряженный момент рассказа, когда участковому уже прилетало в рыло, последний не выдерживал и бросался на деда, окончательно превращая все в фарс.

Это было смешно, а сегодня я рассказываю сыну про поросят и тигриков (так нам веселее кушать). Тигрики делают «рррр», поросята, соответственно, «хр-хр», а заканчивается все тем, что и поросята целы, и тигрики сыта. Жена было засомневалась, но я объяснил, что поросяток особо не считают.

В общем, мы поехали за вождями кошачьих и… эээ… свинячьих, нашли их, а еще — вот эти замечательные модели. Я в последние годы в детских магазинах бывал не часто и многое, видимо, упустил. Найдя же — залип и многое заснял.

По-моему, отлично — сразу вспомнились модельки самолетов, которые мне в детстве при помощи спичек, клея и картона мастерил дедушка. Тогда я еще не понимал насколько это были точные копии реальных самолетов и только удивлялся немецкому самолету с двумя хвостами. А дедушка его рассмотрел еще под Киевом, летом сорок первого.

Увы, как заслуженный рукожоп я ничего такого смастерить не смогу, так что придется подождать еще несколько лет. А пока — тигрики и поросятки.

Мы тут много разговаривали о гестаповских методах, а вот эпизод из советской правовой практики. Нет-нет, не из сталинской эпохи — это было бы просто не спортивно, — а из хрущевской оттепели. Эта малоизвестная и тем более характерная история началась с того, что рабочий человек и советский гражданин выступил с товарищеской критикой участкового милиционера. Дело было на Камчатке, фамилия гражданина была Майоров.

Взяв слово на собрании трудового коллектива, Майоров заявил, что жена работника милиции торгует поросятами, а корм для них ее муж незаконно берет на складе. Только и всего. Но участковый обиделся и, как впоследствии утверждал наш герой, пообещал посадить «стукача». Что стало с несчастными поросятками — и лишились ли они дармового корма, — мы не знаем.

А вот у Майорова начались неприятности. Вскоре после собрания его супруге пришел срок рожать, и счастливый отец отправился было в родильное отделение, но не был пропущен медсестрой. Майоров не отрицал потом, что выпил на радостях, но тогда, находясь в расстроенных чувствах, он обложил сестрицу матом и ушел домой.

А на следующий день вернулся — и извинился.

Казалось бы, что можно сшить из такой куцей овчинки? Отступились бы и самые жестокие, фанатичные следователи гестапо, но для советской милиции невозможного мало. Прознав об инциденте, участковый быстро набросал заявление, убедил медсестру его подписать и отправил дело в советский суд. А советский суд — это суд народа, поэтому рабочему, гражданину и отцу Майорову за «злостное хулиганство» впаяли три года.

В 1964-м. А вот гражданину Германии Хаку, тоже пролетарию, за «клевету и оскорбления» в адрес фюрера, да в военное время, — дали семь месяцев. Как говорится, вот рай для рабочих и крестьян, а вот режим прислужников капитала. Но вы, наверное, подумали, что история Майорова уже закончилась, когда это совсем не так. Дело в том, что, получив три года, наш герой — как это писали тогда? — «озлобился против советской власти», да.

Озлобившись, осужденный наговорил конвоирам лишнего. Сказал, что «у судьи, прокурора и следователя нет сердца и что их надо повесить», а это уже намерение на теракт. И про поселок родной сказал еще, что бомбу бы туда, на этих сволочей. А конвоиры — молодые, поди, советские ребята, после школы, кровь с молоком, не гитлерюгенд какой — запомнили и пересказали все работникам КГБ.

В тюрьме у Майорова появился новый следователь, теперь уже чекист. Опытные сыскные люди поехали в поселок и быстро раздобыли там нужный материал, что было совсем уже не сложно. Как я писал ранее, гитлеровское гестапо от советских органов отличалось принципиальным подходом к сбору доказательств — если их не было, то они и не попадали в дело. В СССР же сперва определяли вину человека, а уже потом занимались формализмом.

И так обнаружилось, что Майоров — убежденный враг. Во-первых, он прочитал советскую книгу «Лицом к лицу с Америкой», но сделал из нее абсолютно антисоветские выводы, которыми делился с жителями поселка. Как, мол, выходит, что в книжке американский безработный в своем автомобиле заслушался речью Никиты Сергеевича в ООН и написал ему благодарственное письмо, а у нас-де хоть и пашешь, а на машину никогда не заработаешь.

Во-вторых, однажды в магазине — добрая советская продавщица запомнила и рассказала — Майоров возмутился ценой на колбасу (Ту Самую! из Настоящего Молока и Человеческого Мяса! эх, жили!), в сердцах сказав, что такую палку надо бы «кинуть в морду Никите Сергеевичу». Ах, в морду? Машины захотел, как у американского безработного? Сейчас получишь.

Так уже осужденный за злостное хулиганство гражданин Майоров получил еще пять лет за «антисоветскую агитацию и пропаганду».

Что тут скажешь? Уровень, конечно, потрясающий: ни диссидент московский, ни персональный враг вождя, а маленький человек, поругавшийся с поселковым участковым. И нигде, ни в партийной инстанции, ни в прокуратуре, ни в суде не нашлось того, кто остановил бы этот произвол. Потому что милицию и советскую власть надо было любить и холить, а не ругать в курилке, да еще таким язвительным образом.

И в продолжение темы параллелей между СВО и Мировой войной, а конкретнее — реакциями на эти события в российском обществе.

Я уже писал когда-то, что события 1914 - 1917 затронули россиян намного сильнее, чем СВО, но тогда, во-первых, была надежда на лучшее будущее («союз со свободными странами и нас сделает свободными», «Царьград и Дарданеллы», «великая славянская держава от Владивостока до Праги» и т.п.), а во-вторых, между тогдашними консерваторами и либералами существовал определенный консенсус насчет «целей и задач СВО».

Сегодня такого консенсуса нет, из старых союзников Россию поддерживает только Китай, а неуспешная война с Украиной не может быть оправдываема разглагольствованиями вроде «немцы сорок лет готовились к борьбе с нами» или утешительным «это Последняя война». Зеленский же может и фюрер, но Сырский точно не Гинденбург, а в прочный мир для будущих поколений никто всерьез не верит.

Есть, конечно, и много общего. Например, жалобы на бюрократию, на ее неэффективность в новых условиях. Жалобы на Первое лицо, его «окружение», на измену и предательство, на равнодушный тыл и армейское убожество. Общим является и, мягко говоря, спокойное отношение к потерям: прежде городская публика стойко переносила страшную убыль в состоявшей из крестьян пехоте, сегодня роль последних играют контрактники — социальные аутсайдеры.

Для иллюстрации я взял книжку известного вам автора и БЕЗ ВСЯКОГО ПОДБОРА нащелкал несколько страниц, относящихся к осени 1916 года: ближайшей, на мой взгляд точке соприкосновения двух временных отрезков. Россияне тогда были разочарованы конечным неуспехом Луцкого прорыва, неожиданным для них разгромом в Румынии, очевидной всем бестолочи в верхах и, главное — небывалым социально-экономическим кризисом.

Сегодняшние россияне недовольны, соответственно, неудачей дипломатического Трамповского прорыва, неожиданным для них разгромом дронами (что иронично, судя по всему — с легкой немецкой руки) и… ну, вы поняли. Милюкова заменим Ремеслом, а блокировки инета — цензурными полосами. На восемь кадров много не покажешь, но кое-что поместилось, а в будущем, я думаю, такие подборки можно будет повторить.

Можем же повторить? Ну, мы-то с вами точно.

( Read more... )

Сам посмеялся, вам все забываю сказать. Сейчас среди россиян и других любителей конспирологи распространяется такое утверждение, что Ремесло и прочие внезапные правдорубы — это такие сигналы. Это такие сигналы с пресловутых башен Кремля. Элита как бы обращается к народу громким шепотом:

— Слышь, не бзди. Слышь? Не бзди, говорю. У меня все схвачено. Все схвачено у меня, все перехвачено. Дед совсем поплыл, ничего не знает, ничего не читает — сидит у карты и пускает слюни. Там всей работы на минуту. Так что ты того — не бзди. Сиди спокойно, жди готового, я сама тебе все организую.

У меня на этот счет иное мнение, но это сейчас не важно, а важно то, что многие ВСЕРЬЕЗ ВЕРЯТ, БУДТО КАКИМ-ТО ЭЛИТАМ НАСТОЛЬКО НЕ ПОХУЙ НА россиян, ЧТО ОНИ НАХОДЯТ ВРЕМЯ И ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДМИГНУТЬ ИМ С БАШНИ.

Зачем? Чтобы — что?

Заручиться поддержкой очень значимого в РФ общественного мнения? А то придет момент переворота, а массы не останутся дома, но хлынут на защиту конституционного порядка, как это было в дни пригожинского марша. Так, что ли?

ДА КОМУ ВЫ ТАМ НУЖНЫ, ЗАСРАНЦЫ! ПРЕДУПРЕЖДАЮТ ИХ, СКА — ЗНАКИ ПОСЫЛАЮТ, ЧЕРЕЗ РЕМЕСЛО И БОНЮ.

Если вдуматься — удивительно смешная уверенность. Так прыщавый студент верит в то, что именно ему улыбнулась красивая однокурсница, что она поглядывает на него, думает о нем. А она вообще не думает, у нее родители состоятельные люди — ей и не надо.

Россияне — как дети инфантильные переростки, уже и яйца седые, а они все ждут, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино (опционально: устроит образцовый тоталитаризм или настоящую демократию). Ага, держи карман шире.

1988 год. Коммунист-интернационалист Бортко «переснимает» итальянскую экранизацию «Собачьего сердца» — любимого булгаковского произведения либеральствующей интеллигенции восьмидесятых.

1991 год. Убедившись, что «они» действительно «всё», коммунист-интернационалист Бортко выходит из КПСС и приступает к съемкам сериалов про ментов и воров.

2007 год. Бывший коммунист-интернационалист Бортко хулит либералов, вступает в КПРФ и начинает снимать про русских запорожских казаков и русских советских разведчиков.

2013 год. Некогда певец либеральной интеллигенции, бывший советский, ныне российский коммунист Бортко заявляет: «Человечество в итоге придет к социализму. Или умрет!»

2026 год. Не дождавшись ни прихода, ни социализма, российский коммунист-интернационалист-государственник Бортко предлагает нанести ядерный удар по территории бывшей УССР, родине Гоголя и Булгакова.

202_ год. Не давая передохнуть, черти заставляют бывшего человека Бортко перебираться из холодного котла в кипящий — и обратно. Бортко кричит, что не успевает переобувать ласты, но ему не верят.

Однажды черный барон Врангель сидел в кабинете и думал. Мысли его были темны как ночь, ибо перспективы Белого движения представлялись далеко не светлыми. Поляки бежали к Варшаве, но не хотели кооперироваться, хлеборобы Таврии не верили в русский рубль, а французы не давали кредита.

— Хорошо Деникину, — вслух подумал Врангель, — сдал все и поплыл мемуарчики пописывать. Польский тюфяк, либеральная тряпка. А ты сиди тут, с английской сволочью переписывайся.

Решив отвлечься от тяжких дум, барон начал прием посетителей. Первым вошедшим оказался молодой человек с блестящими глазами и очень голодным видом. Казалось, что последний раз он ел еще при царском режиме. «На патриотическую газету будет просить, — неприязненно подумал барон, — бумаги не дам!»

Врангель ошибся — молодой человек пришел не просить, а помогать. Нервно раскачиваясь на стуле, он предложил барону свое последнее изобретение, внедрение которого обещало Белому делу и лично Главнокомандующему блестящую будущность. С сомнением оглядев штатскую фигуру изобретателя, Врангель попросил обрисовать техническую суть вопроса.

— Принцип действия очень прост, — охотно начал гость. — Мой аппарат безошибочно определяет политические взгляды человека. Помещенный под стол, Ваше превосходительство, он станет показывать, кто перед Вами: демократ, сторонник Антанты или монархист германской ориентации.

Врангель вздохнул. В этот момент ему вдруг вспомнились химические лучи покойной Центральной Рады. «Уехать, что ли?» — вновь подумалось ему. Изобретатель выжидающе молчал.

— Знаете что? Мы Вас отправим в штаб генерала Слащева-Крымского. Это большая умница, новатор — он непременно найдет нужное применение Вашему… прибору. Да. Я распоряжусь.

Избавившись от сумасшедшего, Врангель как бы между делом выглянул в приемную и, оглядев собравшихся, распорядился впустить тихого старичка в генеральском мундире. «Снаряд дважды в одну воронку не падает», — рассудил он и приготовился похлопотать о пенсии.

— Я Государя давеча видал, с Наследником и дочерьми, — счастливо улыбаясь, сходу сообщил барону тихий старик. — И он меня милостиво узнал, не забыл верного слугу.

— Где имели честь видеть нашего Государя? — вежливо поинтересовался барон.

— В Екатеринодаре, прошлым летом.

— И как Государь?

— Вполне здоров! И семейство его тоже в полном здравии. Не было только Государыни-императрицы.

Посетовав на отсутствие Александры Федоровны, Врангель под благовидным предлогом вышел из кабинета и в тот же день уехал в Мелитополь, перенеся туда свою ставку.

…

Оба случая приведены бароном в его воспоминаниях, я лишь «художественно расцветил» — и ввел в историю Якова Александровича (согласитесь, изобретатель миелофона отлично бы смотрелся рядом со Слащевым).

Многие здесь думают. Нет, лучше так — немногие здесь думают. Стоп, вышло еще хуже.

В общем, некоторым тут кажется, что я завел этот канал ради того, чтобы высказывать мнения и выносить суждения. На самом же деле мне нравится постить сюда фотографии сделанные вот этими мозолистыми пальцами.

Это у меня в дедушку, в Николая Егоровича. Он за свою долгую и плодотворную жизнь наснимал с десяток толстенных альбомов, в которых можно было найти все: семью, природу, города и села, а также сопливого меня.

Но то — дедушка, с его зеркалками, прямыми руками и хорошими глазами ветерана-фронтовика. Я же, человек тучный, подслеповатый, с трясущимися конечностями и общей умственной недостаточностью, снимаю куда хуже.

Хотя казалось бы — есть и хороший фотоаппарат, и модный айфон, и прекрасные виды, и сам кое-где бываю, но как доходит до конечного результата, то хоть плачь. Нет, понимаете ли, глубины, нет и резкости, а чаще всего бывает так, что нет ни того, ни другого.

Чего там говорить — пару лет назад отправил я своему израильскому другу снимки шварцвальдских холмов и баденских гор, а он мне и отвечает — не вижу, где они? Одна равнина. Пришлось срочно ехать в Тироль, подниматься на Цугшпице и фотографировать оттуда.

А ведь я боюсь высоты (еще боли и что укусит клещ).

Это обидно. Бывает едешь куда, вокруг красота — и ты не удерживаешься, снимаешь, но на выходе получается совсем другой фокус. Так происходит потому, что твои глаза смотрели в одну сторону, а зритель — дурак, не видит перспективы.

Но сегодня я пошел на принцип (вообще-то, я поехал, причем в сторону Эльцендорфа, но об этом как-нибудь в другой раз) и снимал с прицелом на художественное качество. Держал обеими руками горизонт, соображал насчет заднего плана и колористики.

Получилось ли — вопрос открытый, но если сюда бросить атомной бомбой, то будет чуть лучше, чем в Центральной России. А если не бросить — просто будет. Поэтому предлагаю все ядерные бомбардировки проводить на выжженной равнине между правым и левым ухом г-на Бортко.

Ура? Ура.